Я в том числе. Он сейчас особым отрядом спецназа на Кавказе командует. Ну и взял к себе по старой дружбе. С ним, с его отрядом работали. А завалил я Теймураза как раз в той балке, по которой отходили раненые нашей роты. И по которой он, волчара, за нами тогда головорезов послал. Добить! Не получилось. У него. А у меня получилось. Разделал его на куски тесаком. Сегодня из Грозного, через Пятигорск, и прибыл сюда. А здесь…

Захарченко только и проговорил:

— Да, дела! И никому не сказал!

— Зачем? А чего говорить, когда еще ничего не было ясно! А сейчас сказал. Вам! Только прошу, не афишируйте это, добро?

— Но почему?

— Не надо! Не хочу!

— Ну, как скажешь.

Подполковник поднял бутылку. Она была пуста.

Предложил:

— Еще распечатать, Коля, а то не берет чегой-то?

Николай отказался:

— Хватит, Дмитрий Павлович! Не та, видимо, обстановка, чтобы кайфовать. Водка сейчас не расслабляет, а злит! Во мне же этой злости уже через край!

Подполковник согласился:

— Ты прав! Достаточно!

Горшков поднялся:

— Спасибо за прием, Дмитрий Павлович, хоть встреча и невеселой оказалась, но тем не менее. Поздно уже, пойду я!

Захарченко спросил:

— Да куда ж ты пойдешь, на ночь глядя?

— В гостиницу районную. Сейчас, в это время года, она пустует.

В проеме показалась супруга подполковника:

— Да кто ж тебя, Коля, отпустит? У нас и переночуешь. Места, слава богу, на всех хватит!

— Да неудобно как-то!

Подал голос Захарченко:

— Перестань, Горшков! Чего в гостинице клопов кормить, когда у нас нормально отдохнуть можешь.

Он обратился к супруге:

— Оля! Постели Коле во второй спальне!

Николай предупредил:

— Только я рано встану! Мне на семь часов машину до деревни обещали!

— Как встанешь, так и встанешь. Я тоже, по привычке, в шесть уже на ногах.