Старлей поздоровался издали:
— Привет, Леха! Вот кого, значит, мне придется охранять на марше? Это хорошо. Нет ничего хуже, когда начальником баллонов (так пехотинцы называли автомобилистов) определяют молодняк, не имеющий опыта в подобных маршах. Те и себя задолбят, и охранение вконец изведут своими заморочками! Ты — другое дело. С тобой марш — прогулка.
— Что-то у тебя с утра настроение необычно приподнятое, — усмехнулся капитан. — Сомневаюсь, что причина только в том, что автомобильную колонну поведу я! Присаживайся и колись, в чем дело! До инструктажа 10 минут. Да и заместитель еще не подошел. Так что время для беседы у нас есть.
Старший лейтенант присел рядом с товарищем, достал пачку сигарет:
— Хороший сегодня день будет, Леха, солнечный и нежаркий.
Капитан посмотрел на мотострелка:
— Ты мне баки-то, Игорь, не забивай! Чего такой радостный с утра? В карты, что ли, накануне хороший куш сорвал?
— При чем здесь карты? Говорю, погода…
Головачев перебил Кливина:
— Игорь?! Мозги не пудри!
Лицо старшего лейтенанта расплылось от улыбки.
— Ладно, все одно уже сегодня слухи по всему гарнизону расползутся. Радостный я, Леха, оттого, что наконец уломал Валентину. Вчера вечером и уломал, вместе ночевали. Сколько я ее добивался, все впустую, а вчера раз — и выгорело. И получилось-то все обыденно.
Валентина являлась вольнонаемной на базе и работала официанткой в офицерской столовой. В отличие от подруг, зарекомендовала себя женщиной правил строгих и считалась недотрогой. Красивой, привлекательной недотрогой.
Кливин продолжил:
— Вчера, как обычно, пошел на ужин. Перекусил и остался ждать Валентину, особых надежд на проявление с ее стороны благосклонности не питая. Смотрю, выходит. Одна. Я к ней: так и так, позвольте, любезная Валентина, проводить вас. Она: пожалуйста. Идет в обход парка десантуры. Ну, я ей: может, вечерок вместе проведем? Она: зачем? Нравишься, говорю ей. Смеется, что, говорит, невтерпеж стало без женской ласки? Я: мол, не в этом дело, сама знаешь, ласку эту в гарнизоне получить не проблема. Ну и дальше в том же духе. Типа, только она мне нужна, еще что-то. А возле женской общаги Валентина вдруг и говорит: