Проведя слабенькую, но все же разведку, возвращался Кливин со своими, оседлавшими БТР, как осла, гвардейцами. Головачев пошел навстречу бронетранспортеру. Им с Кливиным следовало обсудить уточненную старшим лейтенантом обстановку, а делать это в непосредственной близости, можно сказать, в присутствии особиста не было никакого желания. Кливин приказал остановить БТР перед Головачевым. Сам старший лейтенант выбросил ноги из командирского люка и спрыгнул на землю:

— Чего ты пошел встречать меня? Сам бы подъехал.

— Не хочу в присутствии майора разговаривать!

— Что, достал, пока я отсутствовал?

— Было такое!

— И что спрашивал?

— Херню всякую! Но черт с ним! Что на перевале? Далеко ли забирался?

Кливин доложил:

— Забирался до второго участка, потому как только там на прямом участке трассы мог развернуться. Посмотрел хребты, пропасть, склон в ущелье, напротив хребта. Вроде все «чисто»! Как обычно! Птицы летают спокойно, а шакалы забились уже в норы. Можем продолжить марш!

Капитан взглянул на старшего лейтенанта:

— Да? Ну что ж, тогда разворачивайся и не спеша следуй к перевалу. Как догоню тебя, пойдем в обычном режиме.

— Есть, товарищ капитан!

— Смотрю, хорошее настроение не покидает тебя, Игорек?

Старший лейтенант расплылся в довольной улыбке:

— Напротив, все больше повышается и крепчает, как вспомню Валентину, впрочем, крепчает не только настроение!

— Хам ты, пехота!

— Тебе моего счастья не понять!

— Да куда уж нам, баллонам! Ладно, работаем!

Кливин отдал команду механику-водителю бронетранспортера развернуться, после чего, заняв место командира, приказал выдвигаться к перевалу на предельно малой скорости.

Головачев объявил построение личного состава. Быстро провел дополнительный инструктаж, касающийся режима движения по серпантину, а также действий в случае нападения на колонну. После чего, перестроив подразделение, а точнее, выведя наливники (топливозаправщики) в замыкание, а летучку МТО-АТ определив на их место, отдал приказ — по машинам! Особист молча занял свое место.