Резко развернувшись, Николай вышел из кабинета.

Спустился в дежурку.

Канарейкин спросил:

— Ну что, Колян, как у тебя с новым?

— Полнейшее взаимопонимание!

— Серьезно?

— Зуб даю!

— Хм! А я думал… хотя… ничего я не думал! Теперь лишнее говорить — себе дороже может выйти!

Николай ткнул дежурного пальцем в грудь:

— Вот это, Саня, ты попал точно в десятку! Ныне лучше держать язык за зубами! Отсидел смену и домой, под бочок к жене. Без лишних базаров. Тогда в почете будешь. Но да ладно со службой. Лайба моя готова?

— Готова! Головко уже ждет!

Горшков вышел из здания РОВД. Тут же подъехал «УАЗ». Николай сел на переднее сиденье.

Старшина спросил:

— Сразу в деревню или еще куда заедем?

— А ты что, домой не спешишь?

— Успею! Так как?

Николай, подумав, махнул рукой:

— Давай сначала в магазин круглосуточный! Обычные еще не открылись!

— Как скажешь!

Головко повел милицейский вездеход к единственному в райцентре круглосуточно работающему магазину смешанных товаров, носящему гордое и совершенно незаслуженное название «Супермаркет», где Горшков затарился водкой, сигаретами, колбасой, вырезкой, сосисками, еще кое-какой лабудой, которая с трудом вместилась в три объемных пакета. Это не считая спиртного. Ящик «Столичной» встал в багажник отдельной тарой. Увидев покупки, а также бумажник, полный долларовыми и отечественными купюрами, Головко присвистнул:

— Ты че, Колян, свадьбу сыграть решил? Столько добра всякого набрал?

Николай, прикурив сигарету, ответил:

— А хрен его, Степа, знает! Может, и женюсь!

— Это же сколько ты бабок в супермаркете оставил?

— Какая тебе разница? Главное, свои, кровные!