— Да? Об этом не слышал!

— Ну и считай, что этого не было! Потому как все остальные стояли до конца!

— А ваш ротный на себя огонь артиллерии вызвал, правда?

— Правда!

— Да, вот не думал, что участника того боя в клиенты заполучу!

Николай усмехнулся:

— Так ты, отец, не одного участника заполучил, а двоих! Сзади второй сидит!

Таксист обернулся:

— Серьезно?

— Серьезней не бывает!

— Ты смотри! А я гляжу, вроде не родня вы, а как будто и не чужие! Заметно.

— А мы и есть не чужие! Мы роднее братьев!

— Понятно, раз через такое прошли! И как у вас сил хватило сутки оборону держать? Ведь боевиков, как писали, тысячи было?

— Хватило! Злость помогла. И еще то, чего словами не передашь!

Таксист повторил:

— Понятно! Много ли пацанов уцелело? Извиняюсь, конечно, за вопрос!

Николай ответил:

— С ротным девять! Еще Шах! И все раненые!

— Шах? Что за Шах?

— Да какая разница, отец? Чечен один правильный!

— За наших стоял, что ли?

— За наших! Если бы не он, никого в живых не осталось бы!

— Вот как бывает! Чеченец, а за наших! Не все, выходит, они против нас были? — После непродолжительного молчания таксист неожиданно спросил: — Погоди, лейтенант, ты сказал, что вас уцелело с ротным девять человек! Но ведь ротный и вызвал огонь на себя. Как он выжил-то?

— Выжил! Воскрес из мертвых, без ног и руки.

— А?! Ну, извини!

— Да что ты все извиняешься?

— Так неудобно! Мы, мужики здоровые, здесь деньгу сбивали, а пацаны в то время бой смертный принимали! Разве справедливо это? Если б тогда кто кликнул, пол-России на помощь пошло. Так ведь не кликнули! Обидно! Получается, бросили вас. А ведь у нас так никогда не было, чтоб своих бросали! Закон есть закон, сам погибай, а товарища выручай. На этом и воспитывали ранее!