Анастасия Петровна проговорила:

— Так Костя тоже с тобой на Кавказ ездил?

— Конечно! И Костя, и Миша Гольдин!

— Как же Костя семью-то молодую оставил? Димку? Лену?

— Мама! Костя, как я и Гольдин, выполнял свой долг перед теми, кто полег на высотах у Косых ворот! Иначе и быть не могло. Лена это поняла. А Димка? Он еще маленький, но уже сейчас может гордиться и отцом своим, и дедом родным! А это многое значит!

Постепенно Анастасия Петровна успокоилась.

— Ну и ладно! Главное — живой.

Николай спросил:

— А где отец? Что-то пахана не видно? Ушел, что ли, куда? Или приболел?

— Да нет, был дома!

Словно услышав то, что разговор пошел о нем, из хаты вышел Иван Степанович. Был он слегка подшофе. Увидев сына, воскликнул удивленно и радостно:

— Колька, мать твою за ногу?! Вернулся, бродяга?!

Иван Степанович повернулся к супруге:

— Настя, а я чего гутарил тебе? Наш Колька нигде не пропадет, потому как парень он геройский, отчаянный. Такие не пропадают. И своего добиваются. Землю, камень грызут, а добиваются. Весь в меня пошел! Дай-ка я, сын, обниму тебя, что ли?

Отец обнял сына, повернулся к Анастасии Петровне:

— Мать, ну чего ты хлюпаешь? Радость в доме, а ты в слезах. Давай-ка лучше стол собери, отметим возвращение нашего героического Коляна.

Горшков обратился к отцу:

— Отметить возвращение, батя, не помешает! Там за забором водка и деликатесы разные, вы готовьтесь, а мне прогуляться по деревне надо.

— Но хоть по стопарику дернем, Коль?

— По-моему, ты уже дернул, и не стопарик!

— Пустое, Коль. Стакан и проглотил всего, да и то час назад. Все уж выветрилось на хрен!