Вот уже третьи выходные подряд она была уверена, что я понимаю...

Принцесса, как всегда, выглядела великолепно: стройная и исключительно женственная. Она куталась в мягкую соболью шубку, ниспадающую с узких плеч. Обычно она ходила с непокрытой головой, укладывая темные прямые волосы в высокую прическу, но сейчас надела высокую меховую шапку в русском стиле. Я мимоходом подумал, что немногие смогли бы носить ее с большим изяществом. Я ездил на лошадях Касилии уже больше десяти лет и хорошо знал костюмы, в каких принцесса появлялась на скачках. Эта шапка была новой.

Она заметила, на что направлен мой взгляд, увидела мое восхищение, но сказала только:

— Как вы думаете, Каскаду не холодно?

— Ничего, быстрее скакать будет, — ответил я. Если я ничего не скажу насчет отсутствия Даниэль, сама она об этом не упомянет. Всегда сдержанная, принцесса скрывала свои мысли за длинными ресницами и цеплялась за светские манеры, используя их как щит против самых страшных атак внешнего мира. Я знал ее достаточно долго, чтобы научиться ценить столь обдуманное поведение. Она могла усмирить бурю с помощью любезности, успокоить гром невозмутимой светской болтовней и обезоружить самого задиристого противника тем, что ожидала от него приличного поведения. Я знал, принцесса уверена, что я буду держать свое горе при себе, и ей будет очень неловко, если я заговорю об этом. С другой стороны, она прекрасно понимала, в каком затруднительном положении я нахожусь. Мало того, что Даниэль была племянницей ее мужа, Литси, тот принц, что сейчас развлекал Даниэль на этом сборище имени пятнадцатого века, приходился племянником ей самой.

Племянник принцессы — Литси и Даниэль, племянница ее мужа, оба гостили в ее доме на Итон-сквер. Я предполагал, что они не расстаются с завтрака до ужина — и с ужина до завтрака.