Сначала отвлекусь. Когда вышла моя книжка «Катынский детектив», где я проанализировал фальсификацию Военной прокуратурой дела о расстреле польских офицеров в Катынском лесу, я стал «широко известен в узких кругах». Как-то меня познакомили с полковником КГБ, которому рекомендовали как человека, самостоятельно проведшего это следствие. Оцените ситуацию: он «профессионал», а я в его глазах — хренов любитель из тех, которые лезут ко всем со своими следствиями, ничего в них не понимая. Разговорились. Я начал описывать предысторию этого дела, но он с раздражением меня прервал: «Это убийство! На месте убийства должны остаться пули и гильзы. Чьи они? Если наши, значит, убили мы, если немецкие — немцы! О чём тут много говорить?» (Оказалось, что активно участвовавший в этой клевете на СССР председатель КГБ Крючков скрывал от своего ведомства даже такие элементарные, подробности катынского дела.) Я сообщил, что пули, гильзы и шпагат, которым были связаны руки расстрелянных, — немецкие. У полковника вытянулось лицо…

В данном случае я хочу сказать, что доказательств клеветы может быть тысячи, но профессионалу порой достаточно одного (как полковнику — происхождение пуль), всё остальное на фоне этого доказательства становится неинтересным.

Я металлург, а это грязное производство, переваливающее в год миллионы тонн горных материалов, имеющих зачастую такие размеры, как и те, что составляют лунный грунт на фотографиях НАСА. Я 25 лет ходил по таким материалам, я с ними работал, их свойства изучал.