Внимательно следивший за всем происходящим Лыков увидел и узнал Молокова и, убедившись, что тот один, окликнул его. Разговор шел недолго, но за это время Молоков успел подробно рассказать, к великому удивлению Лыкова, о начавшейся войне с «германцем», о постановлении по ликвидации отдельных заимок и о возможном блуждании по тайге дезертиров. Сказал также, что остановились они рядом с его домиком, на что Лыков ответил, что он видел, как они расседлывали лошадей. Молоков посоветовал Лыкову после ухода отряда уйти из тайги и поселиться либо в поселке Тиши, где он вырос, либо в любом другом таежном поселке, которых в то время было много. Молоков предупредил, что если он будет скрываться, то рано или поздно его найдут, и тогда спастись будет практически невозможно. Особо обратил внимание на то, что во время войны особенно не церемонятся с теми, кто не выполняет указаний военного времени. Лыков внимательно слушал его, согласно кивал головой, приговаривая: «едак, едак». Молоков также сообщил, что пробудут они здесь один день и уйдут вверх по Абакану. На том и расстались. И до следующей встречи с людьми пройдет ровно пять лет.

Отряд ушел, а Лыковы вновь остались один на один с тайгой, с суровыми горами. И если раньше было какое-то относительное спокойствие, то сейчас тревога и страх прочно охватили взрослых Лыковых, и избавиться от этих хватающих за сердце чувств было невозможно. И в который уже раз они рассуждали, что делать? Как быть? Они понимали, что с каждым подобным случаем ухода от людей положение для них становится более угрожающим. Ладно, в этот раз Бог дал, вовремя заметили, да и Молоков помог укрыться.

Прекрасно понимая, что в этом случае для главы семьи удалось избежать верной гибели, а, может быть, и для всего семейства, Лыковы принимают решение уходить. И вновь в бега – дальше, дальше в тайгу, в «пустынь», чтоб ни одна душа не ведала, куда ушли, где обосновались.