Гипноз коллективно созданного образа так велик, что уже другая "юная подружка" Кэрролла, Рут Гэмлен, в мемуарах, написанных в семидесятилетнем возрасте, отчетливо вспоминает, как в 1892 году родители пригласили на обед Кэрролла с гостившей у него в то время Изой - Иза описана как "застенчивый ребенок лет двенадцати". "Прелестно и убедительно, - комментирует этот пассаж Кэролайн Лич, - однако в 1892 году Изе уже исполнилось восемнадцать..."
В случае Изы Боумен речь, конечно, не идет о случайной ошибке. Ее мемуары пестрят навязчивыми напоминаниями о том, что Кэрролл был "величайшим другом детей" - это определение повторяется не однажды.
"Я думаю, что сделала все, что было в моих силах, чтобы показать самую светлую сторону его натуры - Льюиса Кэрролла как друга детей. <...> Я надеюсь, что мой скромный вклад поможет сохранить память о величайшем друге детей..." - пишет Иза, прекрасно зная, что большая часть описанных эпизодов относится отнюдь не к ее детскому возрасту. Объяснить такую настойчивость несложно. Одно дело рисовать идиллические картинки вечеров у камина, долгих прогулок рука об руку, поездок к морю, когда речь идет о "маленькой девочке и ученом-профессоре". Другое дело бросать вызов обществу, повествуя об отношениях необычных, не укладывающихся в рамки общепринятого, - об отношениях с неординарным человеком, живущим по собственным, неординарным правилам.