С годами искорки безумства реже, но все же вспыхивали в глазах Любы, когда она вспоминала слова Тихонова об их совместном фильме, когда она оставалась на сцене, преодолевая нечеловеческие боли, оставалась фанатически преданной театру.

Один страх – боязнь слететь с киноконвейера, на который пробилась с громадным трудом, ей не удалось преодолеть. Поэтому она не отказывалась от съемок даже в проходных, малоинтересных фильмах, но «выжимала» из своих, порою весьма незатейливых ролей максимум возможного, делая их значимее, чем они были в сценариях, способными доставить удовольствие зрителям.

Когда Любы не стало, ей начали посвящать множество телепередач, не сомневаясь, что рассказы о жизни любимой в народе актрисы получат высокий зрительский рейтинг. В передачах участвовали ее бывшие коллеги и просто знакомые люди, говорили об ее прекрасных душевных качествах, веселом искусстве, но никто из них даже не упомянул об ее лучшем, серьезнейшем и значительном фильме, наверное, из-за невольной зависти, потому что ни у кого из них в творчестве не было подобной и заслуженной удачи, никогда не вспыхивали в глазах огоньки безумства. И по этой же причине не приглашали на эти вечера памяти Любы Полищук Вячеслава Тихонова, зная, сколь куцо и мелко будут выглядеть рядом с ним. А лучше него вряд ли кто-нибудь мог рассказать о Любе.

Прошло многим более года, но на могиле Любови Григорьевны Полищук еще не появился памятник. И это кажется не столь важным, когда вспоминаешь мудрые стихи великого русского писателя Ивана Алексеевича Бунина:

Теперь ты мысль… Эти слова можно отнести и к Любе. Она своей игрой и жизнью оставила немало оригинальных и выстраданных трепетной душой мыслей для обогащения и роста творчества других творцов.