— Печь сильно не топите, — предупредил Григорий Васильевич, протягивая «кожаному» № 1 пакетик с искореженной латунной оболочкой. — Только на ночь, не более двух часов. Погода пока вполне располагает. Керосинку без надобности не палите — ему чистый воздух нужен.

— Это зачем? — недоуменно наморщил лоб «кожаный», рассматривая пакетик на просвет.

— А-а-а, вон как! — понятливо кивнул Толхаев. — Тебе, значит, шкуру пока что не дырявили. Ну ничего — у тебя еще все впереди. При вашей специфике труда…

— Не каркай, док! — досадливо нахмурился соратник Никиты, суеверно отстукивая по столу и трижды плюя через левое плечо. — На хера мне эта железяка? Экспертизу мы делать не собираемся, и так знаем — кто.

— Отдашь ему, когда оклемается, — Толхаев кивнул на топчан в углу. — Тебе не понять. Для того, кто вернулся с того света, этот кусок железа — ценная реликвия. Не выбрасывай, он тебе потом будет благодарен.

— Ладно, — кивнул «кожаный», пряча пакетик в карман. — Что еще?

— Список медикаментов передал, — принялся загибать пальцы Толхаев. — Назначения написал. Телефон мой у вас есть. Фельдшер постоянно находится рядом, никуда не отлучается. Если какие проблемы — сразу звонит мне. Мобила есть?

— Моим попользуется, — решительно сказал «кожаный», доставая из кармана куртки мобильный телефон. — Ради такого дела…

— Ну вот, собственно, и все. Транспортировать его пока нельзя. Я скажу, когда можно будет перевезти, — Толхаев выразительно потер пальцами. — Расчет?

«Кожаный» № 1 покосился на раненого и шмыгнул носом. Ствол карабина, торчавший из оконца, показательно шевельнулся. Голова Рудина разверзла уста и лениво произнесла:

— Саша! Намекни Соловью — пусть подтянется сюда.