Сам прошедший через горнило войны, бывший хирург искренне заботился о психическом здоровье своих подопечных, опасаясь, как бы они друг друга под горячую руку не перестреляли или не натворили чего похуже в отношении мирного населения, имевшего о войне самые отдаленные представления. Только зря старался Григорий Васильевич: межличностные конфликты в микрогруппе как таковые отсутствуют и эмоционального срыва от кого-либо из этих парней вряд ли дождешься. Все понимают друг друга с полуслова, потому как леплены из одного теста и прошли через одну мясорубку, именуемую в просторечии службой в «горячих точках». Психотерапевт попался честный и в конце курса поделился с Толхаевым под большим секретом ценной информацией: тут, батенька, патология, лечению не подлежит — до того все запущено. Уроды они у тебя. Моральные. Шкала социальных ценностей данных гомо собакинус смещена в сторону удовлетворения трех основных инстинктов, стремление расти по социальной лестнице начисто отсутствует, чувство страха перед лицом возможной смерти практически атрофировано. А еще они натуральные гомофобы! То есть собак любят гораздо больше, чем людей. И предводитель их — который Пес — объясняет эту свою странную избирательность довольно своеобразно:

— У них (людей то бишь) есть один лишний безусловный рефлекс: патологическая жажда наживы. Павлов был не прав — он не включил в свой классификатор этот долбаный рефлекс, от которого все беды и происходят. А у собак его нет…

С Толхаевым наша троица свела тесное знакомство благодаря воле случая. Рудин, как и его приятели, перебивавшийся в то время с хлеба на картошку, как-то случайно оказался в том самом месте, где Григорий, слетевший на своем «Ягуаре» с трассы, собирался слегка затонуть по пьяному делу. Ветеран малых войн, не задумываясь, спас миллионера и послал его ко всем чертям — пьяниц наш парень на дух не переносит, особенно таких, которые за рулем грешат этим делом. А Григорий, в благодарность за содеянное, пригрел бывших вояк: дал место под солнцем, хорошую работу и вообще распростер над ними всевозможный протекторат, благо для него в ту пору это не составляло никакого труда.