Посылка пришла с Краснодара и, судя по всему, была безразмерной: когда, отработав полсектора, сели «побалакать», водила мимоходом обмолвился, что вчера, сразу по получению, «трохи присели с казаками», в результате чего двое из тех, что «присели», с ночи кукуют на гауптвахте — то есть в обычной яме под грядущий сортир, выкопанной экскаватором в расположении ОМОНа…

— Как пить научатся — сажать перестану, — отреагировал командир на проскользнувшую в речи домовитого водилы укоризну. — Они ж, гады, пошли к соседним артиллеристам и на форму хотели выменять осветительную мину. А те тоже были датые добре и вместо осветительной дали им фугас. Ты понял, нет? А мои тот фугас к нам притаранили и возле блиндажа пристроились с фонариком — разбирать. Хотели посмотреть, чего там такое светится — была у них, мать их, задумка — рассыпать на отъезд эту гадость буквами и поджечь — чтобы, значит, светилось издалека и с «вертушек» было видно. А я как раз посты проверил и покемарить шел. Ты понял, нет?! Если б не напоролся на них — оно бы им так засветило!!! Совсем одичали хлопцы — домой пора…

Спустя час с небольшим по рации сообщили, что отработка вроде бы закончена, посты на контрольные точки расставлены и вообще, пора закругляться, потому как минут через двадцать комиссия поедет — в Ханкале две вертолетные пары сели.

— Точно, видели «вертушки», — удовлетворенно кивнул раскрасневшийся от кубанского самогона командир, поднимая минный колпачок

— Чтоб пили в меру да по своим не стреляли, — подхватил Серега, чуть пригубливая свою порцию — до вечера еще предстояло поработать вокруг одной из застав полка, перебравшейся на новое место, и следовало быть в форме. — Ну, Михалыч, я, пожалуй, пойду. Вам я тут уже без надобности.