Молодой человек про болото знал: будучи существом прагматичным и высокоорганизованным, он отправился на охоту вовсе не с разбега, что называется, на авось, а прежде всего тщательно изучил особенности местности по карте и пообщался с незаинтересованными аборигенами.

Если верить этим самым аборигенам, болото — место гиблое и опасное, сплошь топь, с редкими глухариными островками, на которые никто давненько не шастает: тропинки забыли, да и соваться туда — себе дороже… Дарьиным его якобы обозвали в честь комсомолки-энтузиастки Даши, которая в далеком 1942-м, глумясь над дебиловатыми потомками норманнов, завела оных в самую топь. Обещала, шалунья ветреная, партизанами развлечь простодушных вестфальских крестьян. Пленясь красотой комсомолки, крестьяне послушно потопали за Дашей, почесывая от вожделения огрубевшие на ветрах Европы лики и распевая вполголоса «Полет Валькирий» — самую популярную «кричалку» болельщиков мюнхенской «Баварии» сороковых годов. В итоге после полного драматизма барахтанья в коричневой жиже все супостаты благополучно утонули. И Дашу с собой прихватили, разумеется.

С тех пор якобы по ночам на болоте кто-то орет болезненным голосом с тевтонским акцентом и ветки трещат необоснованно — особенно в полнолунье. И хотя некоторые местные скептики утверждают, что это полусумасшедший егерь шалит, опоенный некачественным самогоном, однако тутошний суеверный люд на болото действительно не шастает — даже в дневное время…

«Охотник», всегда отличавшийся незаурядной сообразительностью, нервно сглотнул и, замедлив ход, выставил перед собой пистолет. Нет, в мистические бредни он не верил — до мозга костей дитя своей индустриальной эпохи, молодой человек сейчас об этом даже и не подумал. Для своих младых лет он неплохо разбирался в психологии, поскольку немало времени уделял самостоятельному освоению этой во всех отношениях полезной науки.