Если честно, Петровский был очень вежливым, корректным, ответственным, исполнительным и аккуратным курсантом, скрупулезно выполняя все поручения, приказы и распоряжения. Вышеупомянутые методы великих педагогов Ипатьева и Еблонского, к нему никогда не применялись, потому что повода такого, вообще, не возникало!

Единственное, что его отличало от всех остальных ребят это то, что когда уставали мы безмерно, когда тупые шутки офицеров — этих доморощенных массовиков-затейников с воспалённым чувством самовлюблённости, убогими потугами на юмор и оригинальность, доводили нас до белого каления и отчаяния, когда руки опускались от безысходности, твердил он часто и повторял бесконечно с абсолютным философским спокойствием.

— А, что вы хотели? Мы все здесь с вами — люфтвафельники!

И вы знаете, он был прав. Но, тем не менее, своё прозвище он получил именно — «Люфваффе». Далее, в зависимости от обстоятельств, оно могло трансформироваться в «Люфт», «Ваффе», «Люфтвафельник», или просто, но со вкусом: «Ваффельник». На которые, кстати, он никогда не обижался. Ибо считал, что данное прозвище, наиболее правильно обозначает и отражает не его человеческую сущность, как личности, а общее положение курсанта, в стройной армейской иерархии, как таковое, в целом.

2. Очень нужная веСТЧ

Выдержав бесконечную череду строгих экзаменов, а также различных серьезных проверок и заковыристых психологических тестов, мы поступили в училище ВВС. Прогулявшись в «казенную» баню, где нас переодели в военную форму одежды, мы сразу поняли, что детство для нас закончилось. Причем закончилось сразу и однозначно радикально, без малейшей надежды на какую-либо пролонгацию или «второй срок». Все, пипец, «you are in army now, baby» и никаких соплей, горшков, сосок, кукол, мамок, нянек и традиционных сказок на ночь с нежным поцелуем в лобик.