Но однажды эти парни что-то не так поняли после их очередного скандала, когда он не позволил ей пойти на дискотеку, и на свою голову попытались вмешаться…

Вот тут он всласть отыгрался на них всеми приёмами, которыми одарил его лагерь. Нет, не карате или джиу-джитсу — звериная хватка, полное пренебрежение к боли плюс остервенелый напор… Но самое удивительное было другое: она вдруг вцепилась ногтями в рожу их «центрового», настоящего красавчика, которому только что, во всяком случае, ему так казалось, строила глазки… Пришлось давать объяснения в полиции, где она яростно обвиняла этих парней в том, будто они хотели ее изнасиловать чуть ли не на глазах любимого человека, что и придало ему, любимому человеку, силы. И когда среди ночи они вернулись в отель, выяснилось, что их уже было совсем собрались выселять.

— Как же, поставишь тут машину… — пробормотал он, оглядывая ряд автомобилей, сделавших бы честь какому-нибудь престижному автосалону, если бы не покрывающие их грязь и солевые разводы, заметные даже при вечернем освещении.

Он медленно ехал вдоль рядов машин, внимательно вглядываясь. Машины Хлестова не было видно — его старый «кадиллак» трудно было бы не заметить.

Все знали, как Хлестов обожает роскошные старые машины. Во всяком случае, общественным транспортом он, судя по всему, не пользуется. Хотя кто исключит вероятность, что именно сегодня это и произошло. И тогда зря он плохо подумал о Лёхе.

— Я опять забыла, по какому случаю нынче тусуемся, — сказала Ирина.

— А думаешь, я помню? — отмахнулся он небрежно. И это его равнодушие к тому, что для других составляло смысл жизни, ей особенно в нем нравилось.

Помнить он, конечно, помнил. Только не считал мероприятие важным для себя. Просто важно было кое с кем встретиться и кое-кому продемонстрировать свое новое приобретение — «форд-эскорт» и Ирину. Никогда не помешает засветиться в подобном междусобойчике… Желательно при этом каждый раз давать новый повод для разговоров. Пусть бабы обсуждают цвет машины и цвет волос Ирины, а мужики — объём цилиндров «форда» и её пышной груди.