Друзья сидели в охотничьей гостиной Андервуда на своих привычных местах. Уайт нервно барабанил пальцами по столу, Шеллоу невозмутимо курил трубку, Андервуд, скрестив руки на груди, откинувшись на высокую спинку стула, мрачно хмурился.

— Надо провести расследование! — настаивал Уайт. — Со всеми вытекающими последствиями!

— Кажется, я догадываюсь, кто стал покровителем нашего общего знакомого… Кто перехватил у нас инициативу!

Уайт и Шеллоу одновременно резко повернули головы к Джону.

— Сегодня во дворце графа Эссекса дают «Укрощение строптивой». Пьеса, судя по всему, «Шекспира»… — продолжил Андервуд.

Граф Эссекс был самой заметной фигурой в Англии. Блистательный полководец, любовник самой королевы, любитель пышных праздников и, разумеется, покровитель театра.

— Неужели он является «Шекспиром»!? — изумился Шеллоу.

— Быть не может! — возразил Уайт.

— Не верю! — настаивал Шеллоу.

— Хотя, наша загадочная английская душа способна даже на самые невероятные поступки… — многозначительно протянул Уайт.

— Эту загадку мы решим сегодня вечером! — заявил Андервуд.

Все трое, не сговариваясь, решительно поднялись со стульев.

Карета Андервуда, миновав огромные дубовые ворота, въехала во двор дворца графа Эссекса. Мостовая внутри, точно как и в королевском дворце, была вымощена булыжником. Немногие влиятельные особы могли позволить себе такую роскошь. Еще ни одна из улиц старого Лондона не была вымощена булыжником. Карету основательно потрясло. У подъезда друзей встречала целая толпа слуг.

В коридорах по стенам, шипя, горели смоляные факелы. Сотни свечей освещали просторные залы дворца. На представление собралось блестящее общество. Плащи из бархата цвета французского вина, банты на башмаках в виде роз. Смех, восклицания, взаимные приветствия, комплименты дамам… Словом, собрались самые знатные, роскошно одетые молодые люди.