Такая фемина… И ладно, что дух. Неприятно, конечно, что постоянно куда-то пропадает, но в те минуты, когда находится рядом и ведет с ним беседы, она такая душка… А еще Степан по секрету признался, что берегиня – вылитая покойная Арлине, хотя сама она такого имени не знает и считает себя кем-то другим. Эта новость меня и напрягла. В берегинь, по преданию, превращались невесты, умершие до свадьбы. Была ли Арлине невестой, мы не знали, – ничего такого она не рассказывала. Я хотел подглядеть за их встречей, но Степан возмутился – только через труп. Мол, испортишь всю песню. А красться за ним втихую – занятие глупое: поймет – и жердиной отходит. В тот вечер он опять убежал на свидание. Вернулся весь такой помолодевший, томный, просветленный. Сказал, что послезавтра опять пойдет. А послезавтра – это, кажется, сегодня…

Возможно, Степан был прав. Не хватало мне общения с женщинами. Но после того, как Анюта растворилась в параллельном пространстве, я и думать не мог о других. Да и не было «других» в нашем ареале. «Контингент» в Опричинке и Кудряшах отличался специфичностью – либо толстые матроны, либо старые девы в образе селедок. Приличных девушек не водилось, а пара-другая, на которых можно было смотреть без отвращения, находилась под охраной мужей, старших братьев и непререкаемых мамаш. Не вникал я в смысл претензий коротышки. Если не перед кем красоваться, почему я должен держать себя в форме, быть чистым, выбритым, ухоженным и далее по списку (список внушительный)?

Утро было испорчено. Понимая, что поспать уже не удастся, я начал вставать. Уселся на скрипучий топчан, отыскал «домашние» тапочки, сшитые Степаном из обрывков шкур. А когда поднялся, из-под топчана, мстительно рыча, выкатился «молодой кот» и самоотверженно бросился мне под ноги! Отомстил так отомстил… Теряя тапки, я доломал колченогую табуретку, треснулся о ножку стола, а этот мелкий пакостник, торжествующе улюлюкая, метнулся обратно под топчан и заполз в самую пыль. Я выколупывал его оттуда метлой, но безуспешно. Он моргал на меня зелеными гляделками и тихо урчал.