- О, я не хотел бы вас беспокоить...

- Ну что вы! Мы так скучаем в Софии! Мы сделаем это в "Витоше", в ресторане на девятнадцатом этаже. Там неплохо кормят. Вам тоже очень скоро станет скучно. В "Витоше" нечего делать, если не считать бассейна, наполненного нашатырным спиртом, и биллиарда...

Как ей объяснить, что он находится в Софии, чтобы встретиться с генералом КГБ, который выбрал свободу?..

На стоянке "Витоши" она нацарапала на клочке бумаги телефон, который ему уже дал ее муж.

- До встречи. Во второй половине дня я всегда дома. Малко поспешил к вращающейся двери. Термометр показывал минус шесть градусов. В холле никого не было. Он нажал кнопку семнадцатого этажа, где проживала Лейла Галата.

Лифт мягко остановился. Малко вышел, игнорируя камеры, установленные в коридоре. Он придумал и объяснение: ошибка. Повернув налево, увидел двойную дверь люкса Лейлы Галата.

Заманчиво, но опасно. Вернувшись к лифту, он остановился.

У него возник план, как можно встретиться с турчанкой. Многие детали нуждались в дополнительной разработке, но з основных чертах замысел стал приобретать более четкие контуры.

Лифт остановился на его этаже. Войдя в номер, он услышал музыку. Заинтригованный, сделал несколько шагов, уверенный в том, что не включал приемник. Одна из ламп возле кровати оказалась зажженной. На кровати лежала высокая блондинка с дымящейся сигаретой. Увидев Малко, она с улыбкой встала, взялась двумя руками за толстый пуловер из бедой шерсти и сняла его через голову, обнажив две прекрасные остроконечные белые груди.

Глава 5

Точным жестом блондинка бросила пуловер на постель и стала приближаться к Малко, держа руки на поясе и покачивая бедрами.

- Добрый вечер, - сказала она, сверкнув белоснежными зубами.

На ней были узкие джинсы, заправленные в мягкие сапоги. Она остановилась в нескольких сантиметрах от Малко. Предложение было недвусмысленным. Малко попытался заглянуть в ее глаза. Все это очень и очень напоминало провокацию службы безопасности. Решив, что ее действия недостаточно понятны, она приподняла руками свои груди, как бы преподнося ему в качестве подарка. Нарочито детским голосом она проговорила: