И бешеное пламя пляшет и бьется в его глазах.
16.Это бьется белый огонь за дверцей вагранки. Расплавленный металл, как огненная патока, тягучей дугой струится в формы и застывает, теряя цвет от оранжевого к багровому.
Остывшие чугунные заготовки подручный клещами подхватывает из хрупкой глины и кидает рядком на тележку.
Эту тележку Нестор везет в дальний край цеха. Там надевает асбестовые рукавицы и дополняет аккуратный штабель.
Утирает пот рукавом прожженной брезентовой куртки. Жадно глотает воду из жестяной кружки, прикованной цепочкой к баку.
Подзатыльник:
– Опять отлыниваешь? – рявкает мастер. – Только бы прохлаждаться!
…Теперь Нестор говорит подручному формовщика:
– Больше клади, а то мастер ругается.
– Куда тебе больше?
– Давай. Вон те давай.
– Да они еще горячие!
– Ничего. Свезу.
И, чуть отъехав, осторожно передвигает пару еще светящихся заготовок к самому краю тележки. Взмахом сбрасывает асбестовые рукавицы на темный цементный пол и дует на ладони.
Медленно толкает тележку, зыркая исподлобья. Рулит к мастеру и, объезжая его со спины, вдруг резко дергает свой груз назад и вбок.
Горячие болванки валятся мастеру на ноги. Тот отпрыгивает и вопит:
– Охренел?!
Нестор смотрит ощерившись. Поединок взглядов. Работяга рядом, поняв, крутит головой: «Ну и ну».
17.Кабак, и металлисты с получки пьют в кабаке. И Нестор с братьями за столом:
– Две пары чаю, пироги с вишнями и медовых пряников! – командуют половому.
– И графинчик вишневой наливочки, – раздается интеллигентный голос из-за их спин. Это подошел знакомец – Вольдемар Антони. Он подсаживается к братьям и разводит по рюмкам темно-рубиновую влагу.