– Скажешь полиции – убьем! – Грабители исчезают в темноте.
24.Днем с Антони в балке делят деньги.
– Осторожней надо, – говорит один.
– В Гуляй-Поле больше ничего не надо, – говорит другой. – Подальше от дома.
– А Шабельского я все одно сожгу, – говорит Нестор.
– Револьвер, – протягивает руку Антони.
– Какой револьвер?
– Ну, без шуток!
– Потом отдам, – говорит Нестор. – Далеко спрятан. Еще пригодится. Ты себе другой купишь, ты знаешь где.
– А ведь мы теперь преступники, – с некоторым удивлением говорит Савка.
– Вы теперь – борцы за народ, – дозирует смесь чувства и напыщенности Антони.
Интермедия
РОССИЯ ДОВОРОВАЛАСЬ: ДЕРИТЕСЬ, ГАДЫ!
1.Малая репетиция, малая демонстрация, малое пророчество всех революционных ужасов в России – произошло непосредственно в день коронации Государя нашего Императора и Самодержца Николая II Александровича. И говорили же ему: «Саша, меньше помпы, папа совсем недавно умер», – но наш главный был очень тих и вежлив сверху и с невыразимой тупой упертостью упрям внутри.
На Ходынском поле приготовили угощение, чтоб порадовать народ: горсть дешевых пряников и конфет, увязанных в ситцевый платочек. Это был тот самый бесплатный сыр, который оказался положенным в мышеловку! Ходынский пустырь превратился в мышеловку для десятков тысяч бедных халявщиков. Произошла давка, и двое суток трупы задавленных вывозили обозами: счет пошел на тысячи. Эхо от треска костей народных встало над страной и Европой.
Ну так надёжа-Царь отметил происшествие светскими торжествами двора по случаю вступления в должность, а также радостей предстоящего венчания. И говорили же ему: «Ваше Величество, неудобняк получается, траур по погибшим объявить надо бы, танцы с выпивкой как-то сейчас не того, скорбь государя по подданным как-то слабо выражают…» Реакция государя напоминала уставной приказ боцмана на военном корабле: «Команде песни петь и веселиться!»