
Детство
Я – дедом казак,
другим – сечевик,
а по рожденью грузин.
Заполнены все скамьи, все проходы на округлой крутизне трибун московского стадиона «Динамо».
Вперемежку со взрослыми – ребята: школьники и малыши.
А на овальном зеленом поле в торжественном строю стоят под своими знаменами юные пионеры.
Посланцы пионерии СССР. Они съехались со всех концов нашей Родины на первый всесоюзный слет.
В этот день он закрывается. И десятки жителей столицы пришли проститься с маленькими красногалстучными гостями.
Больше недели Москва радушно принимала их в своих домах как временных, но желанных постояльцев. Отгремели марши. Прозвучали приветствия. Ребячье «ура» уже не раз перекатилось из края в край стадиона.
И вдруг во весь огромный размах его, гремя в десятках рупоров, раздается могучий голос:
Голос так силен, что, где бы ни сидели люди на трибунах, где бы ни стояли пионеры на поле, каждый слышит звучные, заполнившие как будто все пространство мерные и зовущие строки:
А на трибунах многие из ребят, сидящих рядом со своими родителями или прямо на коленях у них, повторяют строки стихов и водят пальцами по только что вышедшему номеру «Пионерской правды»: там на первой странице напечатаны слова, раскатывающиеся теперь по всему стадиону:
Словно обегая горизонт, по широким дугам скамей длиною в сотни метров, охватывая и зеленое поле и бетонные трибуны, стеля в небе, как красные строки, вымпелы на башнях, гремят последние слова:
Заплескали десятки тысяч ладоней. Рокот аплодисментов с зеленого поля кругами разбегается по склонам трибун.
