Скрестилась кость на кость. Кому даешь? Бессмертен я, твой небывалый гость.

Маяковский вновь возвращается к теме самоубийства семь лет спустя в своей поэме "Про это" (1923), эпиграфом к которой служит следующая цитата из "Человек":

Был этот блеск. И это  тогда называлось Невою.

(нижеследующий отрывок из поэмы "Про это"):

Человек из-за 7-ми лет Волны устои стальные моют. Недвижный,           страшный,                    упершись в бока столицы,         в отчаянье созданной мною, стоит      на своих стоэтажных быках. Небо воздушными скрепами вышил. Из вод феерией стали восстал. Глаза подымаю выше,                    выше… Вон!     Вон —           опершись о перила моста… Прости, Нева!              Не прощает,                         гонит. Сжалься!         Не сжалился бешеный бег, Он!    Он —         у небес в воспаленном фоне, прикрученный мною, стоит человек. Стоит.       Разметал изросшие волосы. Я уши лаплю.             Напрасные мнешь! Я слышу         мой,             мой собственный голос. Мне лапы дырявит голоса нож. Мой собственный голос —                        он молит,                                он просится: — Владимир!             Остановись!                        Не покинь! Зачем ты тогда не позволил мне                             броситься?