Скрыла       та зима,               худа и строга, всех,      кто навек               ушел ко сну. Где уж тут словам!                   И в этих                           строках боли     волжской             я не коснусь Я  дни беру          из ряда дней, что с тыщей            дней                в родне. Из серой         полосы               деньки, их гнали         годы —              водники — не очень         сытенькие, не очень         голодненькие. Если     я      чего написал, если     чего         сказал — тому виной           глаза-небеса, любимой        моей            глаза. Круглые        да карие, горячие        до гари. Телефон        взбесился шалый, в ухо      грохнул обухом: карие      глазища             сжала голода       опухоль. Врач наболтал — чтоб глаза           глазели, нужна      теплота, нужна      зелень. Не домой,          не на суп, а к любимой            в гости две    морковинки              несу за зеленый хвостик.