- Прикрытие? - требовательно спросил командир. - Не я за глотку хватаю немец... - Напор вражеского наступления, его темп на КП в присутствии Егошина не обсуждался, но он, напор, был в мыслях у всех и невольно сказывался в том, что и как говорил майор, получая боевое задание из штаба дивизии. - В тот раз, хочу доложить, если не забыли, "ЯКи" вообще не поднялись, бросили нас... Что ж, по-вашему, я опять должен, "ЯКов" ожидаючи, молотить винтами, подманывать "мессеров"?.. Нема дурных, хватит! Мне эти расследования как мертвому припарка, скажите прямо: будет прикрытие?.. Сколько?..
Летчики, не дожидаясь, чем кончится тяжба командира, выбирались из тесного КП на крыльцо. Вслушиваясь в гудение "юнкерсов", стороной проходивших на Сталинград, "дед" сказал:
- Пара "ЯКов" в этом небе погоды не сделает...
Радость майора, выколотившего прикрытие, тоже невелика.
Штурмовик Ильюшина, "горбыль", или "горбатый", как его прозвали за верблюжий выступ кабины, - хороший самолет, против танков лучшего нет, о нем в полку песню сложили: "Жил на свете грозный "ИЛ", на заданья он ходил, - так, кажется, напевает Авдыш, знаток авиационного фольклора. - Сзади, спереди броня..." Броня, броня, все правильно. Сидишь в цельном кованом коробе, как в танке. "Щварцер тод", - пишут газеты. "Черная смерть", да. Но в полете "ИЛ" небыстр, а с хвоста беззащитен. Чтобы застукать танковую колонну на хуторе Манойлин, "ИЛу" требуется поддержка.