Скандинавские современники Гамлета славились свирепостью. Фигура викинга работы скульптора С. Шове.

Мнимое безумие Гамлета у Саксона Грамматика и у Шекспира имеет совершенно разные причины. В хронике принц прикидывается сумасшедшим из опасения, что Фенгон, убивший брата, не постесняется укокошить и племянника. Принц должен убедить дядю, что совершенно безобиден, — только так он может избежать гибели. Да и имитация психического расстройства в пьесе и в хронике также выглядит по-разному. Вот как описывает встречу с Гамлетом Офелия:

Я шила. Входит Гамлет, Без шляпы, безрукавка пополам, Чулки до пяток, в пятнах, без подвязок, Трясется так, что слышно, как стучит Коленка о коленку, так растерян… Он сжал мне кисть и отступил на шаг, Руки не разжимая, а другую Поднес к глазам и стал из-под нее Рассматривать меня, как рисовальщик.

А так Гамлет беседует с Офелией:

Гамлет. — Леди, можно к вам на колени? (Растягивается у ног Офелии).

Офелия. — Нет, милорд.

Гамлет. — То есть виноват: можно голову к вам на колени?

Офелия. — Да, милорд.

Гамлет. — А вы уж решили — какое-нибудь неприличие?

А вот для симуляции сумасшествия в VII–IX веках недостаточно было нести околесицу или утверждать, что ты Кай Юлий Цезарь. «Ежедневно в покоях своей матери, грязный и безучастный, кидался он на землю, марая себя мерзкой слякотью нечистот. Его оскверненный лик и опачканная грязью наружность являли безумие в виде потешного шутовства. Что бы он ни говорил, соответствовало такому роду безумия, что бы ни делал — дышало безмерной тупостью».