— Дурак, одного".

"Вот еще картинка, выхваченная с натуры, из жизни старух богомолок. Одна из них, подперши руками подбородок, всхлипывая и вздыхая, передает другой впечатление, вынесенное из церкви, где происходил обряд "Анафемы" с участием Митрополита Филарета:

— Впихнули меня в церковь Божию... Что народу... Что людей... Что всего прочего... Всякого разного... Свечи, и свечи все возженные...

— Возженные? — переспрашивает первую старуху другая.

— Возженные, матушка, возженные, — отвечает та, б о л д у х а н и е такое... И вывели его, батюшку, шапка у его камням горит, и поставили на место уготованное... И как начали его проклинать... Уж проклинали его, проклинали... Уж я плакала, плакала... А у его, у батюшки, только бородка седенькая трясется...

Горбунов в своих рассказах никогда не оскорблял религиозные чувства слушателей, он любил красоту церковных обрядов, которые знал в совершенстве".

Не так давно я купил книжку "Любящий добродетель" (Спб., 1995), она посвящена Святителю Филарету Московскому и содержит в себе несколько эпизодов вполне пригодных для "Мелочей архиерейской жизни" самого Н.Лескова. Приведу здесь некоторые из этих рассказов.

В первый же год управления Московской епархией Святитель посетил один сельский приход. Войдя в храм, он стал как бы намеренно искать повода к замечанию. Указав на пыль в храме, он спросил настоятеля, но не по-русски, а на церковно-славянском языке:

— Прорцы ми, отче, почто у ти пыль зде?

Пораженный этим вопросом, священник пал на колени и в страхе молвил:

— Прости, Владыка!..

Тогда Митрополит взглянул на виновного проницательным взором и спросил:

— Ты понял?

— Понял, Владыка, — отвечал священник. — Все понял, прости великодушно...

— А коли понял, — тихо сказал Святитель, — то Бог простит.

Суть же состояла в том, что этот священник когда-то учился с будущим Митрополитом в семинарии. Однажды некоторые соученики подстерегли семинариста Василия Дроздова в коридоре и избили его за то, что он всегда говорил правду. При этом один из семинаристов, изменивши свой голос, издевательски спрашивал свою жертву по-славянски: