Угольная афера продолжалась недолго. Однажды Костя согласился отвести уголь в русскую церковь, где зимой было ужасно холодно. Русские на него же и настучали. Как шутит теперь Мельник, будущий профессионал спецслужб начал свой путь как обыкновенный воришка. Но главное, путь в Париж был открыт. Сын русских эмигрантов, новоиспеченный француз, был лучшим на своем курсе и первым окончил Институт политических наук. Он начал карьеру секретарем парламентской группы партии радикалов в Сенате. Возглавлял ее Шарль Брюн, в дальнейшем – министр внутренних дел. В Сенате Константин получил первые уроки большой национальной политики, усвоив ее некоторые основополагающие принципы: «У француза сердце – слева, а кошелек – справа». И еще: «Не надо пинать ногами лежащего противника, ибо вчерашний враг завтра может стать союзником».

В русской школе отцов-иезуитов, располагавшейся в парижском пригороде Медоне, Константин сделал первые шаги на стезе советологии под руководством отца Сергея Оболенского – племянника Льва Толстого, чья молодость прошла в Ясной Поляне. Там же он дебютировал и в качестве «агента». Под началом кардинала Тиссерана и полковника спецслужб Арну он выполнял тайные миссии – перевозил в Италию деньги и документы, предназначавшиеся для Ватикана. Изучение первого в мире социалистического государства Мельник продолжил под руководством полковника Эскарпи. Когда заместитель Эскарпи капитан Мишо был направлен резидентом в Москву, он пригласил с собой Мельника. Однако того не пустили на том основании, что Константин был «слишком русским». Много позднее, в 80-е годы, дочь Мельника Катрин хотела поступить на работу в военную разведку – Главное управление внешней безопасности, – но получила отказ на том же самом основании, что и когда-то ее отец: мол, слишком много контактов в русской среде.

Сделанный Мельником блестящий анализ ситуации в СССР сразу после смерти Сталина и, в частности, предсказанная им победа Хрущева произвели сильное впечатление на две главные американские разведорганизации – ЦРУ и «Рэнд корпорейшн».