Ольга Михеева, мать убитых детей, в суд прийти не смогла.

Передо мной на длинной пустой лавке сидит их отец. Судья оглашает материалы дела: тридцать четыре и двадцать семь ножевых ранений... Оля кричала "Не надо!", а Ксюша ещё успела достать пластырь. Пластырь нашли в ванной вместе с ножом. Если бы Павел Быков мог заплакать...

Пока я жива, я буду рядом.

Пока не кончатся слова, я буду писать.

"Когда тебя перестает сжигать любовь, другие люди начинают умирать от холода..."

Глава I

Знак судьбы

Лялечка

Из постановления о возбуждении уголовного дела: "2 августа 1987 года около 3 часов ночи в квартире по месту жительства был обнаружен труп гр-ки Букатовой Л.А., 1953 года рождения (г. Москва, Нагатинская набережная, д. 12, кв. 18) с множественными колото-резаными ранами в области шеи..."

Запись разговора с магнитофонной пленки дежурной части ГУВД Мосгорисполкома.

- Здравствуйте.

- Алло, девушка, у нас маму убило.

- Кто маму убил?

- Не знаю.

- Как не знаешь, а где вы были в этот момент?

- Гулял.

- Пришли, в каком состоянии её застали?

- Лежит.

- А почему вы думаете, что её убили?

- Потому что кровь.

- Пожалуйста, улицу... Где мама работает?

- Мосшвея.

- Сейчас подъедем к тебе, обстановку, ничего не трогай.

Конец. 2 часа 38 минут. Оператор Кокушкина.

Что было с оператором Кокушкиной в 2 часа 39 минут 2 августа 1987 года, я себе примерно представляю. Даже если это была женщина с опытом работы на пульте дежурной части ГУВД, у неё не могло не сжаться сердце при мысли о том, что сейчас, в эту самую минуту, в доме на берегу Москвы-реки лежит кем-то убитая, совсем молодая женщина, а рядом - несчастный сын...

А вот что в это же самое время происходило с сыном - не представляю. Хотя именно этот вопрос больше года терзал мое сознание.