– Не буду. Сука, ни одной передачки нет, всё пропивает. Что я ей напишу?
– Как хочешь. В таком случае пока. Ни пуха тебе.
– До свиданья. Не забудьте попросить насчёт камеры.
Когда Васильева увели, Кивинов заглянул в оперчасть.
– Мужики, Васильева можно пересадить? Говорит, обижают шибко.
– Ты что? Камеры и так переполнены, по двенадцать человек сидит, спят по очереди. Тут не до переводов. А Васильев у нас находится в 37-й, если я не ошибаюсь… Точно. Так это самая спокойная, пускай спасибо скажет, что в другую не попал.
Кивинов вышел. «Неудобно с Васильевым получилось. Всё-таки жаль его, хоть ничего толкового он и не рассказал».
Глава 2
Вернувшись в отделение, Кивинов зашёл к Соловцу. У того сидел молодой парень южной национальности.
– Привет, Андрей Васильевич. Познакомься – наш новый сотрудник – Каразия Эдуард Александрович.
– Можно просто Эдик, – произнёс парень, протягивая руку.
– Откуда? – поинтересовался Кивинов.
– Из Гагр, но в Питере уже пять лет, институт здесь закончил, потом на посту в Выборгском стоял.
– Он пока у Дукалиса в кабинете посидит, потом место найдём.
– Наше отделение становится интернациональным – есть латыш, украинец, теперь вот абхазец. Менты всех стран – объединяйтесь.
– Что в тюрьме? Толковое есть?
– А, – махнул рукой Кивинов, – сказок понарассказывал и ничего конкретного. Только время зря потерял.
– Бывает. Зайди в дежурку, материалы получи, вчера насыпались.
Кивинов вышел и направился к дежурному. Жара на улице сказывалась на атмосфере в помещении. Дежурный, расстегнув рубашку, сидел за пультом и обмахивался газетой. Сапоги стояли рядом, наверно, в качестве освежителя воздуха.
Помдеж курил у окна, пуская дым колечками. Сейчас было самое спокойное время суток, когда дежурная часть могла немного расслабиться. Обычно в это время из-за дверей дежурки доносилось постукивание игральных костей или удары фишек домино, но сегодня, вероятно, из-за жары никто не играл.