Пока я размышлял над явлением Пино, он

повторил, бросив на меня взгляд быстрый, но от

того не менее колкий:

- Вызывали, господин комиссар?

- С чего ты вдруг принялся выкать? - осведомился я, подражая высокомерному тону его старухи.

Пино с подозрительной осторожностью преодолевал последние ступеньки.

- После того, что вы со мной сделали, господин комиссар, я намерен превратить наши отношения в сугубо официальные, - заявил недомерок.

Блеск! Нет, так не пойдет! Остатки моего терпения подходят к концу, сейчас я взорвусь, как написал некий обветшалый лауреат многих литературных премий.

- Значит, я виноват в том, что ты отправился в загул, а супружнице наплел, будто работаешь со мной? Отвечай, старый хрыч!

Пино отряхнул брюки, поскольку, выбираясь на террасу, ему все-таки пришлось опуститься на колено для поддержания равновесия.

- Позвольте заметить, - проблеял он, - что я не люблю, когда мне предъявляют обвинения в неблаговидном поведении в присутствии третьих лиц. - Он указал на Нини. - Месье может составить обо мне не слишком лестное мнение.

"Месье" смотрела на него, вытаращив глаза. Приняв любопытство за сочувствие, Пино принялся, не теряя времени, изливать душу:

- Видите ли, дорогой месье, я не только полицейский, но и актер. Любитель, конечно, но не без таланта. Я имел честь играть с людьми, впоследствии ставшими яркими знаменитостями. С того незабываемого времени в моем сердце воцарился культ актерской профессии, посему я принимаю живое участие в судьбе дебютанток, помогая раскрыться молодому дарованию. И вот недавно мои опыт и вкус опять оказались востребованными. Дочь нашей консьержки, восхитительная девушка тридцати двух лет, она будет совершенно неподражаема в ролях проказливых инженю. Моя достойная супруга не одобряет увлечение театром, вот и пришлось пойти на хитрость, дабы сохранить мир в семье. Я позвонил матери комиссара Сан-Антонио и попросил передать сыну...