Мадам Берюрье? Ну, она - другое дело!

Большая Берта всегда умела существовать, как все, но жить иначе.

Единственное, в чем можно было упрекнуть (слегка пожурить!) нашу Б.Б., так это в отставании от моды. Знаете, в захолустье тоже до сих пор слушают Мюрей Матье, а не Патрисию Каас.

Итак, сегодня вечером толстуха вырядилась в мини-юбку, открывавшую для обозрения трехслойные колени, и кожаную куртку на застежке-молнии, которая, однако, и не застегивала, и не сверкала, поскольку с треском разошлась при первом же энергичном рывке. Изумительная деталь: на голове Берты красовалось необычайное сооружение, прежде я видал нечто подобное лишь однажды, на вдовствующей королеве-матери Британии. Замысловатое изделие внушительных размеров из зеленого шелка с фестонами колыхалось и покачивалось, давая возможность россыпи цветов, фруктов, овощей, листьев и птичек превращаться в очаровательные композиции. Синюшные тюльпаны, алые пионы, по-вангоговски ярко-желтые бананы, гроздья зеленого винограда, пучки лука порея, дубовые листья с желудями, пугливые синички, длиннохвостые попугаи, скромные маргаритки и душистый горошек согласно раскачивались вверх-вниз, вверх-вниз. Хоть прототип и был английским, шляпа Берты несомненно воплощала французский характер. Возможно, виною тому был петушок, водруженный на самый верх, или трехцветное знамя, зажатое в лапках пушистой белочки.

Творению искусства грозила серьезная опасность: гнев Большой Берты. Собранное по ниточке, по ягодке, по пушинке, оно рисковало разлететься в клочья. И венценосцы, бывает, страдают несдержанностью. А Берта, кроме кровавой бани, иных наказаний не знала.