Я галантно принес супруге Пино извинения за поздний звонок и в конце концов попросил ее благоверного призрака к телефону.

Последовало молчание. Затем достопочтенная окаменелость прошипела, словно паровозная топка:

— Вы внимательно поглядели вокруг себя, комиссар?

— Зачем? — изумился я. Голос бледной немочи звучал столь тускло, что в самый раз было надавать ему пощечин, дабы он засверкал красками.

— Затем, — язвительно пояснила дама, — что он должен сейчас находиться с вами! Но, видимо, я поступила опрометчиво, поверив ему на слово, не так ли?

Черт побери, похоже, дело дрянь! И почему моим доблестным соратникам пришло в голову загулять именно сегодня вечером, да еще прикрываясь моим именем!

— Совершенно верно! — с энтузиазмом подхватил я. — Мы были вместе вплоть до недавнего времени, расследуем одно щекотливое дельце… Увы, он мне снова срочно понадобился. Когда вернется, попросите супруга прийти на Орлеанскую набережную, восемьсот двенадцать

Резким движением я нажал на рычаг.

Черт побери! Держу пари, они развлекаются на пару! И этот баламут Берю в качестве застрельщика!

Я в нерешительности разглядывал телефонный аппарат. По долгу службы следовало информировать коллег, и подключить к делу “систему”, но, как всегда, некая мистическая сила удерживала меня. Вы же знаете, я своего рода скупердяй. Если в руки попадется хорошенькое дельце или хорошенькая девушка, я ни с кем не желаю делиться.

Приняв решение, я поднялся с козлиного меха и спустился по лестнице.

“Совещание” подходило к концу. Туристки жеманно прощались — карикатурное подобие подгулявшей компании. Не знаю, какой предлог нашла Ребекка, чтобы разогнать сборище, однако без протестующих воплей не обошлось. Особенно разорялась Нини:

— Да пошел он, этот легавый! Пусть занимается твоим придурком племянником в рабочее время!..