Я нервно отбивал дробь пальцами, а она по-прежнему вбивала мне в башку, как надо устраивать сексуальные отношения. Пока женщина проповедует, мужчина, словно скрученный смирительной рубашкой — а этим мужчиной в данном случае оказался я, — заводит с собой такую беседу: “Мой дорогой, ты совершил ошибку, неправильно оценил внешность и теперь даром теряешь время. У тебя есть единственный выход: вежливенько, но со свистом избавиться от этой мимозы и бежать сломя голову к какой-нибудь славной девочке из доброго “золотого запаса”. Надо же утихомирить разбушевавшиеся гормоны”.

Вы ведь не забыли, дело у меня поставлено на широкую ногу. Когда папашу Мао спросили, почему он терпит Гонконг, язву капитализма, он пожал плечами и ответил: “Пф-ф, мне стоит лишь позвонить”. Вот и мне тоже, когда речь идет о любовных утехах. А может быть, просто звякнуть в колокольчик.

Наконец она выдохлась и замолчала. Я немедленно воспользовался паузой и спросил, куда ее проводить.

— На остров Сен-Луи, — ответила она.

Это немного смягчило мой гнев. Я люблю остров Сен-Луи, и поездка туда сулила немало приятных возможностей. Романтика старины, Людовик XIII, красота с легкой примесью грусти.

Ребекка жила на Орлеанской набережной, там, где Сена раздваивается, дабы отделить остров Сен-Луи от острова Сите. Ночью зрелище феерическое. Мне повезло, я нашел куда приткнуть мою колымагу и уже собрался распрощаться с красоткой, как вдруг она, немного поколебавшись, сказала:

— Поднимемся ко мне, выпьем по стаканчику.

Меня словно воткнули в розетку, я опять затрещал и забулькал. Что, собственно, происходит? Малышка передумала? Раскаяние замучило? Бывает. Такого сорта дамочек я перевидел немало. Легионы! Больше! Они жеманничают до последнего, укрываясь за каменными скрижалями морали и религии, но стоит потерять к ним интерес, как они тут же на попятную. Неужто и Ребекка принадлежала к этой армии ханжей? Для того чтобы раззадорить такую, нужно задеть ее тщеславие, проявить пренебрежение, притвориться равнодушным. Ребекка внесла ясность, добавив: