Но вряд ли человечеству есть смысл и в будущем так уж упорно держаться за иные порождения цивилизации, вроде денег, желтой прессы и т. д. Как только дело доходит до социальных институтов, богатейшее воображение Саймака начинает бастовать. Поразительно, и все же в его романе человечество за много веков ни на шаг не продвинулось в общественном устройстве. Но в это невозможно поверить. Вот уж поистине "мир, которого не может быть". Впрочем, такой же мир мы встретим не только у Саймака, но и у многих других западных авторов. Причем мы вовсе не имеем дела с апологетами существующего капиталистического строя. Наоборот, перед нами очень злые его критики. И, хотя по своей остроте Саймак уступает, скажем, Бредбери или Шекли, все же неприязнь к обществу дельцов сквозит в большинстве его произведений, порой достигая высокого накала, как, например, в рассказе "Денежное дерево", где к позорному столбу пригвожден банкир, который воспользовался простодушием очередных посетителей из космоса, обманул их, заявив, что на Земле всего хватает, кроме денег, и заставил выращивать денежные деревья.
Ненавидит Саймак и милитаристскую братию, которая чуть что хватается за атомную бомбу, дабы немедленно испепелить все непонятное, недоступное для ограниченных пентагоновских вояк. А если при этом доведется уничтожить и собственный городишко, в котором живут тысячи ни в чем не повинных американцев, - то это такие мелочи, что и говорить о них не стоит. Борный себе Саймак всегда приводит в действие могущественные добрые силы, и пока еще ни одна бомба в его романах не взорвалась, хотя их бросали или собирались бросить неоднократно. В "Заповеднике гоблинов" разоблачение идет по другой линии, но и здесь наставлено немало острых колючек.
Все это так, но получается, что автор как будто не замечает смешного несоответствия между галактическим содружеством и манхэттенской забегаловкой.
Но будем благодарны Саймаку и его коллегам и за то, что они сделали. Одной критической направленности их произведений достаточно для того, чтобы заслужить уважение советских читателей.