Николай Николаевич привил детям интерес не только к музыке, но и к книгам. Михаил рано научился читать и читал много, запоем. Устраивал и домашние спектакли. Сестры вспоминают:

"Пьесы сочиняли сами, и сами же рисовали смешные афиши. Главными действующими лицами бывали Михаил и Шура. Николай открывал и закрывал занавес, а также исполнял обязанности суфлера. Игорь играл на рояле".

Потом, уже в гимназии, на смену самодеятельным пьесам пришел Чехов. В инсценировке чеховской "Хирургии" Михаил играл роль фельдшера, а в "Канители" - дьячка. В те годы эти и другие чеховские вещи входили в стандартный репертуар домашних театров. Тезка Тухачевского и почти что сверстник Михаил Булгаков в это же самое время за сотни верст от глубоко провинциальной Пензы, в цветущем, благоухающем садами Киеве, "матери городов русских", своим сестрам запомнился блестящим исполнением роли бухгалтера Хирина в другой чеховской постановке - "Юбилее". Булгакову суждено было стать великим писателем и драматургом. Похоже, литературные и артистические способности были и у Тухачевского. Те, кто его знал, отмечали необыкновенное для советских военных умение держать себя в любом обществе, а также то неотразимое, почти, гипнотическое впечатление, которое маршал производил на женщин.

Даже прочно связав свою жизнь с армией, Тухачевский остался не чужд литературному труду, публикуя много статей на военную тему в газетах и журналах. Бывший секретарь газеты Западного округа "Красноармейская правда" Н. В. Краснопольский свидетельствовал:

Тухачевский "не терпел так называемого "заавторства". Неоднократные наши попытки подсунуть ему на подпись статьи, подготовленные сотрудниками редакции, отвергались с порога. Михаил Николаевич имел определенное литературное имя, свой литературный стиль, устойчивую литературную репутацию и очень дорожил этим".

Но не в литературе и искусстве увидел Тухачевский свое предназначение. С детства он мечтал стать офицером и готовил себя к тяготам военной службы.