Комсомольцы пришли на флот.

Он встретил их сурово. Горячую романтику "солнечных рей" он с места окатил холодной водой. Буквально - потому что в разрушенных, стылых и грязных Дерябинских казармах, что на Васильевском острове, кипятку в бане не оказалось. Секретари уездных и губернских комитетов комсомола (ниже "сельского масштаба" комсомольцев во флот не отбирали), ежась, но весело вымылись в холодной воде, приняв это за первое "оморячивание". Потом повалились на голые топчаны спать (коек тоже не оказалось) - "казбеки" в своих черкесках; тверяки, все как один в белых заячьих шапках, подаренных губернским комитетом для трудной флотской службы; рязанцы, сибиряки, северяне, петроградцы, москвичи - в полушубках, в валенках, в тулупах - две с половиной тысячи отборных комсомольцев со всей страны. На местах их провожали, как на фронт, и долго еще, как на фронт, посылали подарки: папиросы, сахар, мыло, блокнот и письмо от организации - все это в кисете, сшитом чьими-то девичьими руками. Кисетов у иных к весне набралось до сорока штук.

Комсомольцев остригли (не без боя), одели в бушлаты, сквозь сукно которых свободно просвечивала даже пятисвечовая лампа, обули в картонные ботинки образца 1921 года и разослали по экипажам и по военно-морским школам.

Там их встретили иронически. "Шефский подарочек" - так называли их те, кого они пришли оздоровлять, а кое-кого и сменять. Так звали их в экипажах матросы-инструкторы, отсидевшие всю гражданскую войну в тылу. Так звали их старики боцмана, никак не мирившиеся с новым и непонятным типом "новобранца" - разговорчивого, самостоятельного, въедливого до неполадок, с места заявляющего о том, что он пришел "оздоровлять флот". Так звали их и многие из командного состава, побаивавшиеся их политического превосходства над собой.