Лондон был способен жить, только что-то открывая, занимаясь чем-то значительным – и в своих глазах и в глазах окружающих; он мог жить только среди друзей, представителей честной Америки, ежечасно ощущая их моральную поддержку. Переживая неудачи, Лондон искал отдохновения в творчестве, но и процесс творчества становился ненавистен ему.

Он мог бы обратиться к общественной деятельности, которая однажды уже вывела его из мучительного кризиса, но порвались его связи с соратниками по борьбе.

Однако до последних своих дней Джек Лондон был человеком, преданным идее освобождения трудящихся. Об этом свидетельствует написанное им за год до смерти предисловие к антологии «Зов к справедливости» – здесь он говорил о необходимости строить новую культуру, которая раскрывалась бы в любви к человеку. «Мы уже знаем, – писал Лондон, – как создаются боги. Пришло время создавать мир». О том же говорит и отношение писателя к простым труженикам (это хорошо показано в книге Стоуна), и мотив, которым он объяснил свой уход из зараженной оппортунизмом Социалистической партии.

Получи рабочее движение Америки новый толчок к развитию, писатель примкнул бы к наиболее революционному его крылу, и, несомненно, доживи до Великого Октября, Лондон приветствовал бы его торжество так же, как приветствовал русскую революцию 1905 года.

Отметим, что выдвигаемая Ирвингом Стоуном версия о самоубийстве Джека Лондона в последние годы подверглась основательной критике и была литературоведами отвергнута. Подробнее об этом – в послесловии.

Остановимся еще на одном положении, которое, возможно, и не заслужило бы специального разъяснения, не стань оно общим местом в статьях зарубежных литературоведов. Речь идет о «ницшеанстве» Лондона.

Вслед за буржуазными литературоведами, которые упорно зачисляют прогрессивного писателя в разряд «ницшеанцев», И. Стоун называет реакционного немецкого философа Фридриха Ницше одним из духовных отцов Джека Лондона – наряду с Карлом Марксом и Гербертом Спенсером.