— Не хотела говорить. Голова болит. У меня так часто бывает. Только одна половина, прямо разламывается, и никакие лекарства не помогают.

— Мигрень!.. Бедная моя.

— Ничего, пройдет. Давай помолчим, ладно?

На следующий вечер Михаил пригласил Тасю в театр, давали самую любимую его оперу — «Фауст».

Вышли из театра молча и, оторвавшись от выходящей из него шумной толпы, свернули в густо заросший липами переулок.

— Мы не туда идем, — заметила Тася. — Большая Житомирская налево.

— Верно. Это потому, что мы направляемся не к Софье Николаевне, а ко мне. Вон там начинается Андреевский спуск, идущий под гору до церкви Николы Чудотворца.

— Тетя Соня будет нас ждать и волноваться.

— Я сказал ей, что если мы не попадем в театр, то поедем ночевать в Бучу — там у нас летний домик. — Михаил смотрел перед собой. — Я солгал. Мне очень хотелось, чтобы ты пришла ко мне домой. Не бойся, все на даче.

В лунной тишине подошли к двухэтажному дому, поднялись на второй этаж.

— Тише… Уже поздно. — Миша открыл ключами двери квартиры. — Вообще-то все привыкли, что из наших окон допоздна грохочет хохот и музыка. Домашний театр. Кто ты у нас будешь? — В центре полутемной гостиной, у закрытого пианино, Михаил обнял Тасю, вглядываясь в ее тревожное лицо.

— Не знаю…

— А я знаю! Знаю, кем ты будешь. — Прямо глядя в ее глаза, Михаил сказал раздельно, с нажимом на каждое слово: — Ты будешь моей женой. И в спектаклях и наяву. Правда, в спектаклях я редко изображаю героев и принцев — ты будешь женой комика! Как жена Мольера.

— Да ты настоящий жадина! — Тася вывернулась из объятий. — Хочешь стать певцом, комиком, врачом, писателем — тебе придется менять профессии каждый месяц.

— Да! И во всех я достигну совершенства. Ведь рядом будешь ты.