Вольф с вызовом посмотрел вокруг и заявил.

— Ты добрая. Я на тебе женюсь.

… Через три десятка лет Мария Антуанетта сложит свою голову на гильотине… Говорили… до самой последней минуты сквозь слезы она напевала одну из мелодий Вольфганга Амадея Моцарта… А сейчас…

— Ты добрая. Я на тебе женюсь.

Император оказался простым человеком. Незатейливым. Его не интересовала серьезная музыка. Его интересовали фокусы. И Вольф их продемонстрировал. Играл по нотам и по памяти. Играл с завязанными глазами и одним пальцем. Точно угадывал ноту, напетую любым из гостей. Воспроизводил звон бокала и стук капель дождя, цокот копыт лошади и трель канарейки.

Император был доволен. Императрица в восторге. Придворные в восхищении. Только маленькая эрцгерцогиня забилась в дальний угол и бросала оттуда на всех презрительные взгляды.

Прием, оказанный семейству Моцартов во дворце удался. Детям подарили вполне еще сносные одежды. Нерл приличное платьице, Вольфу сюртучок. Леопольд был польщен, не каждому ребенку выпадает такое счастье, носить одежду с плеча императорских отпрысков. Об этом еще долго говорили во всех гостиных Вены.

Но не только маленькой эрцгерцогине не понравился прием, оказанный гениальному ребенку. Был еще один человек. Весь вечер почти никем незамеченный, он простоял в углу за колонной. Многие светские дамы пытались поймать его взгляд и обменяться поклонами. Ни одной это не удалось.

Мужчина был высок, худощав и наделен той мужественной красотой древнего римлянина, которая не может оставить равнодушным ни одно женское сердце. Весь вечер он простоял, не шелохнувшись и не выказывая отношения к происходящему. Только очень наблюдательный человек мог разглядеть в его огромных темных глазах застывшее чувство стыда и отвращения.

Антонио Сальери покинул дворец, не дожидаясь обязательного в таких случаях, ужина для избранных.