— Тот страшный день, — рассказывала Маргарита Петровна, — мне запомнился на всю жизнь. Как только я утром открыла глаза, то сразу увидела маму, она держала в руках какую-то бумагу, лицо ее было в слезах. Подойдя к моей кроватке, она проговорила дрогнувшим голосом: «Доченька, нашего папочки больше нет». Тогда мне было пять лет и я не сразу осознала весь трагический смысл материнских слов.

Совершив легендарный подвиг, Петр Нестеров предстал перед потомками как истинный патриот, как славный сын земли русской. Он вписал новую героическую страницу в историю мировой авиации. Боевой соратник бесстрашного летчика поручик Крутень писал в редакцию газеты «Новое время»: «Итак, начало боя в воздухе положено. И первым был он же, русский герой, уже носитель венца славы за первую «петлю» — Петр Николаевич Нестеров… Слава тебе, русский герой!.. Слава богу, что русские таковы!»

Даже враги преклонялись перед выдающимся подвигом русского летчика. В одном из приказов по войскам немецкий кайзер Вильгельм II заявил: «Я желаю, чтобы мои авиаторы стояли на такой же высоте проявления искусства, как это делают русские…»

После тарана Нестерова высказывались различные суждения и версии. Одни говорили, что решение Нестерова таранить противника было принято сгоряча, в пылу сражения, иные же пытались доказать, что поступок героя-летчика явился результатом неудавшейся воздушной атаки. Были и другие гипотезы. Но подлинную правду знали те, кто служил и воевал вместе с Нестеровым, кто повседневно общался с ним. До нас дошли письменные воспоминания очевидцев исторического воздушного боя. Один из свидетелей, В. Федоров, так рассказал в своих записках о первом в мире воздушном таране: «Все произошло в какие-то доли секунды. Впечатление было такое, что на мгновение оба самолета как бы замерли в воздухе. Затем австрийский самолет со сломанными крыльями стремительно рухнул вниз.