Затем произошло нечто странное. Он подошел к каждому по очереди и легонько провел пальцами по нашим щекам, проверяя заросшесть. В этом прикосновении была доброта, надолго запоминавшаяся.

— Ух ты, миляга, — сказал Даки Джеймс.

Но, завершив свои изыскания, проводник отрицательно покачал головой. Nyet, никаких, он свой кипяток ни за что не отдаст. Джентльмены не настолько заросли, чтобы оправдать такую жертву, да и вообще “разумный” человек должен понимать, что в пути бриться не придется.

— Это вода для чая, — сказал он. — Сладкого, горячего, душу согреть.

Дымящийся стакан кипятка отправился со мной в умывалку. С его помощью я почистил зубы, после чего, опустив в стакан мыло, превратил его в крем для бритья. Получилось липко, но от этого ничуть не хуже.

Покончив с умыванием, свежий как огурчик, я отправился наносить визиты. Леонард Лайонс, занимавший купе № 1, был поглощен профессиональным тет-а-тетом с Эрлом Брюсом Джексоном. Этот последний, явно больше не опасаясь “плохих вибраций”, в красках описывал предстоящее московское венчание.

— Блестяще. Просто блестяще, Эрл, — приговаривал Лайонс, вовсю работая авторучкой. — Фрак коричневый. Отвороты кремовые атласные. Так, теперь кто у нас будет шафером?

Джексон сказал, что пригласил на эту роль Уорнера Уотсона. Лайонсу его выбор, похоже, пришелся не по душе.

— Слушайте, — сказал он, постукивая Джексона по коленке, — а вы не думали пригласить кого-нибудь посолиднее?

— Вроде вас?

— Вроде Хрущева, — сказал Лайонс. — Или Булганина.

Глаза у Джексона сузились, как будто он решал, всерьез это Лайонс или разыгрывает?

— Вообще-то я уже Уорнера пригласил. Но, может быть… если дело так повернется…

— Уорнер поймет, — сказал Лайонс. — Это точно.

Однако Джексона одолевали сомнения.

— Думаете, мистер Брин мне заполучит этих котяр?

— Попытка не пытка, — сказал Лайонс. — Чем черт не шутит — вдруг выгорит, и вы попадете на первую страницу.