Я повернулся, осматривая помещение. Мебель была превосходно подобрана, картины на стенах не производили впечатления дешевых копий.

Вероятно, каждая из них оценивалась тысячи по четыре, не меньше. Если это называется простой жизнью, то я бы и сам не отказался от такой. Я закурил.

Она взяла спичку со стола и бросила ее в корзинку.

— Ну, не пришли же вы сюда, чтобы услышать историю моей жизни? спросила она, уставившись на меня.

— Вы правы. Я пришел выяснить все о краже.

— Я очень мало могу что рассказать, Майк. Около семи я уехала, чтобы отвезти одного из артистов Литл-театра, сломавшего себе руку при падении, потом задержалась у знакомых и вернулась домой в четверть двенадцатого. Я уже собиралась выключить свет в квартире, когда заметила пятно света от фонарика и как дурочка кинулась к нему. Я заметила на фоне окна силуэт мужчины и в следующий миг меня сбили с ног. Я хотела закричать, но он сильно ударил меня и я потеряла сознание. Я все еще валялась на полу, когда прибыла полиция.

— Все это я уже слышал от капитана Чамберса. Он не сообщил вам, что этого парня убили?

— Нет, полиция больше не беспокоила меня. А что случилось?

— Один из сообщников пристрелил вашего обидчика.

— Они... нашли деньги?

— Нет, и мне кажется, что уже не найдут.

— Но...

Я стряхнул пепел в блюдце.

— Мне кажется, что парень, укравший деньги и ваши кустарные украшения, предполагал найти значительно больше. Он не стал бы пачкаться из-за трехсот долларов.

Она изумленно приоткрыла ротик.

— Знаете, Майк, я подумала то же самое.

— Почему? — я с любопытством взглянул на нее.

— Я думаю, что вор знает, что делает, но ошибся этажом. Вы знаете Мервина Холмса?

— Это у которого карбидная лампа у входа, кордебалет и публичные дома?