– Ага. Может, еще вина выпьешь? – Я пододвинула ему бокал.

– А какого?

– Какого хочешь, можно греческого, можно итальянского.

– Налей греческого, еще кое-что расскажу. Был я два года назад в отпуске, недалеко от Афин. Как-то вечером возвращаемся мы с друганом в кемпинг. Идем вдоль шоссе. Из-за поворота выезжает раздолбанный мотоцикл и едет прямо к нам. Слезают с него два небритых татуированных типа в обносках. На моряков похожи. Нам интересно стало, на каком языке они заговорят, а они на чистом русском спрашивают, не поляки ли мы. Мы киваем, что, мол, да. Ну а они тогда спрашивают, нет ли у нас водки на продажу. Увы, не было уже. Они усомнились: «Вы паляки?» – «Ну, паляки, паляки, но водку всю выпили. Что вы тут делаете, не заблудились, случаем?» – «Как што, как? Мы здесь эмигранты», – с видом оскорбленного достоинства ответил матрос. Сели они на свой раздолбанный мотоцикл и уехали.

– Ты ведь не думаешь, что этим русским, которых ты встретил в Греции, так уж плохо? – спросила я. – Туда ездит много поляков, и эти ребятки всегда могут купить у них водку, когда ностальгия одолеет. У моего знакомого, мсье Вонга, совсем другие заботы. Ему пришлось бежать из Камбоджи, поскольку он был полицейским еще при принце Сиануке и – хоть и говорит, что буддист, – делал коммунистам «тяп». Этот «тяп» мсье Вонг изображает, многозначительно проводя рукой по горлу.

Он вместе с сыночком пробирался сквозь джунгли в Таиланд. Из его группы спаслось только несколько беглецов – остальные нарвались на вьетнамские патрули или на мины. Однако, несмотря на нелегкую жизнь, мсье Вонг всегда улыбается, хотя как-то раз признался мне, что кое-что его печалит. Беда, сказать по правде, не столь уж велика, чтобы он перестал улыбаться, но проблема все-таки есть. Итак, мсье Вонг любит собак, а собаки во Франции очень дорогие.