— Я принимаю Ваше показание как удовлетворительное, — сказал судья.

— Говорил ли вам подзащитный, что он ревнует жену и подозревает её в неверности?

— Он не говорил, что он подозревает её в неверности.

— Вы настаиваете? Вы находитесь под клятвой.

— Он говорил, что у него нет полной уверенности, что она его любит.

— Ага! Он боялся, что она его бросит?

— Если и боялся, то он не сказал этого.

— Но он говорил, что он не может жить без неё?

— Я не припомню этого.

— Упоминал ли он имя его ассистента, молодого доктора Луковича, который, очевидно, был влюблён в госпожу Озолину.

— Он упомянул эту фамилию и сказал, что часто приглашал его в гости. И не возражал, когда Лукович и Валерия катались вместе. Но как я понял со слов подзащитного и его жены, что все контакты с Луковичем кончились около восьми месяцев назад. Подзащитный не объяснил, почему он изолировал жену от всего внешнего мира.

— Вы сами спрашивали почему?

— Я спросил.

— И что он ответил?

— С горечью и злобой он сказал, что она — его собственность, и он волен делать с ней всё, что захочет.

— Мерзавец! — раздался женский голос в зале.

Следующим свидетелем был доктор Лукович. Его открытое лицо и дружелюбная улыбка произвели хорошее впечатление на жюри и публику. Он рассказал о своей работе в больнице, делая ударение на то, что у него не было трудностей с предшественником Озолина, доктором Тучановским.

— С подзащитным было трудно работать?

— Он был не всегда вежлив и часто груб со мной и другими работниками больницы. Он злоупотреблял властью, и не терпел ни каких возражений вообще, и даже по поводу лечения больных.

— То есть вы не были счастливы работать с ним?