-- Мишка, выпусти из системы воздух! Там есть краник, поверни вправо!-кричал младший лейтенант Малешкнн. Сам он толком не знал, где этот краник находится, но знал, что он есть и что повернуть его надо вправо.

Наводчик же отлично знал этот краник, и поворачивать сто ему приходилось тысячу раз еще до младшего лейтенанта Малешкина. Домешек полтора года сидел в танке. Когда после госпиталя его направили в самоходную артиллерию, он несказанно обрадовался, что наконец-то избавился от "братской могилы четырех"-- так называли танкисты свою машину. Но когда его посадили в самоходку, которая почти не отличалась от танка, Домешек, горько усмехнувшись, сказал: "Нельзя желать того, чего не знаешь... На войне как на войне".

Наводчик повернул краник, спустил на днище машины сто граммов газойля. Щербак нажал кнопку стартера, он дзинькнул, и мотор завелся с таким остервенелым хлопаньем, что у Сани чуть не лопнули барабанные перепонки.

Щербак со страшным скрежетом воткнул первую скорость и дал такой газ, что машина пробкой вылетела из ямы. Саня едва успел отскочить в сторону, а Домешек, проклиная дурака водителя, завалился на снаряды.

Малешкин пятился перед самоходкой, показывая Щер баку то на одну, то на другую гусеницу. Спиной дошел он до канавы на окраине леса, перепрыгнул ее и стал обеими руками махать водителю, что означало: "Давай смело впе ред, через канаву". Но самоходка стояла перед канавой, а Щербак ожесточенно ругался. Саня бросился к ма шине.

-- Опять? Что?

-- Лопнула тяга левого фрикциона.

-- Почему же она лопнула?-- со

слезами на глазах спросил Саня.

-- Лопнула, и вес,-- ответил Щербак.

-- Ну и гад же ты, Гришка! Мерзавец,-- сказал Домешек. -- "У меня все готово"... Подлец!

Подошел Бянкин и, узнав, в чем дело, мрачно за сопел.

-- Слушай, Щербак, а ведь ты доиграешься.

-- Я виноват, что она лопнула?!-- истошно заорал водитель.