В те дни, когда нет занятий в школе, по-прежнему читаю. В книжном шкафу отыскала "Диалектику природы". Решила самостоятельно изучить ее. Конспектирую каждую главу и иногда спрашиваю сама себя: "Зачем я изучаю диалектику природы, ведь никто с меня этого не спросит?"

Отец как-то успевает забежать домой, приготовить еду. Возвращаюсь вечером домой, а меня уже ждет на диване под подушкой горячий ужин, на столе записка. Иногда видимся - один раз в десять дней. Дни, наполненные трескотней швейных моторов, горячим запахом солдатского сукна, привычной темнотой московских улиц и тоненьким писком зуммера, бегут размеренно друг за другом. И теперь я уже точно знаю: фронт - это скоро.

Интересное дело: знаю, что точка-тире "ти-та" - это "а". Преподаватель отстукивает на ключе "ти-та" пять раз в минуту с одинаковыми интервалами. Слышу звук, понимаю, что это "а", но записать вовремя не успеваю. Преподаватель смеется:

- Не волнуйтесь, все придет в свое время. Будете, не задумываясь, записывать по сто двадцать знаков в минуту, а то и больше.

Не верится. Вообще-то снисходительное отношение к радиоделу у меня поколебалось в первый же день занятий. Познакомившись с нами, преподаватель отстукал на ключе "приветственную" радиограмму со скоростью сто сорок знаков в минуту, на что мы все - тридцать девчонок - ответили громким искренним смехом. Казалось невероятным тогда, что придет время, когда сама будешь выгадывать у немецких пеленгаторов доли секунды, чуть заметными движениями руки сообщать необходимые командованию буквы и цифры, шифрованные радиограммы. Но к этой оперативности, четкости в работе вели долгие месяцы учебы, крайне напряженной, и не менее интересной.

А пока я бегала с работы в школу, старательно упражнялась на большом тяжелом телеграфном ключе и, честное слово, выглядела победителем, когда приняла первую радиограмму вовремя и без ошибок.

Приехала из деревни мать с ребятишками.