Кейда замутило. Неужели тут полное беззаконие? Но почему? Что он сделал Джо Лейвелу? Что он сделал Токо? Почему они его так боятся?

С залива дул свежий ветер. Какое-то судно бросало якорь у Карантина. Слышался скрип лебедки, шуршание канатов, громкие команды. По реке, сверкая огнями, шел теплоход. Из Саут-Пасса он, наверное, пойдет на Мартинику, в Гондурас, Рио, Буэнос-Айрес.

Куда угодно!

На мгновение ему захотелось оказаться на теплоходе, но он подавил это желание. Ему нравилось быть здесь.

В Бей-Пэрише жило восемь поколений Кэйнов. В давние-предавние времена один непоседливый житель Кентукки решил узнать, куда течет Миссисипи после того, как огибает Новый Орлеан. Тут он влюбился в девушку с оливковой кожей, женился на ней и прочно осел в этих краях.

Кейд с большим трудом перевернулся на спину и вытащил сигарету из нагрудного кармана. Одно для него было несомненно: после всех испытаний, через которые он прошел, чтобы вернуться домой, его отсюда никто не прогонит.

Он закурил. Избиение оставалось для него загадкой. Он не сделал ничего плохого ни Токо, ни Лейвелу. Двенадцать лет он вообще с ними не встречался. Вот только шесть трупов иностранцев на большой южной отмели. Это был не первый случай. И, конечно, не последний.

Кейд сел прямо в грязь. До нее ли ему было? Дурнота прошла, боль немного утихла. Он встал и побрел к старому деревянному дому, где родился. Все кругом заросло бурьяном, калитка висела на одной петле. Он подергал дверь, она была заперта. Старый дом вверг его в еще большее уныние. Разумеется, завтра утром он откроет дом и посмотрит его. Может быть, стоит его продать? Зачем дом одинокому мужчине?

Он вновь вернулся на дамбу. Город был погружен во тьму. Лишь желтое пятно света обозначало заведение Сэла. Музыкальный автомат в который раз прокручивал "Джабалаю".

Кейд стоял, посасывая промокшую сигарету, и раздумывал: не вернуться ли к Салватору, может быть, он и знает, чего взбесились Джо Лейвел и Токо. Нет, даже если португалец что-то знает, вряд ли он скажет. Неписаный закон Бей-Пэриша требовал делать свое дело и не лезть туда, куда не просят.