- Товарищ политрук, с четырнадцатого доносят, что обнаружены немцы. Танки, пехота, грузовики...
В трубке аппарата, связывающего с четырнадцатым, - шум, треск и торопливый голос:
- Мы под обстрелом...
- Снимайтесь! - крикнул в трубку командир роты. - Сматывайте кабель! Отходите!
- Чепуха какая-то... - Сон окончательно покидает Загурина.
Он вскакивает со своего сундука.
- Постойте! Какие немцы?
Загурин раскладывает зеленую карту с голубыми пятнами озер.
- Шоссе от Оборья, где стоит рота, бежит к югу лесом до Вейно, пересекает там железнодорожную линию и подходит к большому селу Ивановское. В пятнадцати километрах за Ивановским - лесопильный завод, где на крыше одного из корпусов - дозорная башня четырнадцатого поста. Фронт - вон он где, на юго-западе, за Плюссой. А здесь, под Ивановским, какие здесь немцы?! - Ну-ка, вызовите еще раз четырнадцатый.
- "Пенза", "Пенза"! - кричит телефонист. - "Пенза"! Не отвечают, товарищ политрук. Видать, смотались.
Загурин молчит с минуту, вглядываясь в карту, потом приказывает:
- Ермакова ко мне!
Утирая ветошью руки, вбегает загорелый, наголо, обритый боец:
- По вашему приказанию, товарищ политрук, шофер Ермаков явился!
- Как машина, Василий?
- В порядке. Только что масло сменил.
- Заводи!
- Куда? - с тревогой спрашивает командир роты.
- Лично проверю...
Миновав ажурные кладбищенские ворота, черная "эмка" свернула на шоссе и сразу же утонула в клубах рыжей пыли. Семикилометровый путь до Вейно занял несколько минут. Но у шлагбаума пришлось задержаться: над железнодорожной станцией большой плавной каруселью ходили, как Загурин сразу узнал по характерному излому крыльев, немецкие пикировщики Ю-87. По одному отделялись они от стаи, резко падали вниз и почти над самой землей сбрасывали бомбы.